Сигнаги — это очаровательный городок к востоку от Тбилиси, расположенный на высоте 740 метров над уровнем моря. Отсюда открываются живописные виды на Алазанскую долину и на Большой Кавказский хребет. Но стоит присмотреться к Сигнаги чуть внимательнее — и за фасадом туристического центра вам откроется целый обособленный мир, неожиданный и уникальный.
Когда я впервые приехала в Сигнаги в 2010 году, город уже находился в процессе реставрации. Моя первая поездка сюда была незабываемой: величественная крепостная стена, открыточные виды на город с куполами его многочисленных соборов и красными черепичными крышами, а также гастрономические искушения в ресторане «Pheasant´s Tears». Кроме того, запомнился визит в Национальный музей с его археологическими находками и шедеврами пера Нико Пиросмани и Ладо Гудиашвили.
К сожалению, в то время помимо панорамных видов и нескольких обновленных центральных улиц, искушенному гостю Сигнаги не предлагал большого разнообразия. Здесь было лишь несколько ресторанов, один отель и пара гостевых домов. Остальная часть города с ветхими фасадами, прохудившимися крышами и разбитыми дорогами напоминала «потемкинскую деревню».
С тех пор многое изменилось. Облик города, дороги, фасады и вся инфраструктура невероятно преобразились. Не только в центре, но и по всей округе открылось множество ресторанов и гостиниц. Поток туристов со всего мира — включая Китай, Южную Корею и Японию — хлынул в Сигнаги, и теперь трудно найти семью, которая не была бы вовлечена в туристический бизнес.
«Когда три года назад я регистрировал свой гостевой дом на Booking.com, я был 34-м в списке объектов размещения Сигнаги, — рассказал мне мой знакомый, Роман Бегашвили, владелец одного из гостевых домов. — Сейчас в этом списке около 150 позиций».
Фото: Роман Бегашвили — хозяин гестхауса с потрясающим видом на Сигнаги
Конкуренция заставляет предпринимателей делать свои заведения всё более привлекательными, добавляя к ним хоть какую-то изюминку. Идеи порой встречаются весьма эксцентричные. Вдоль исторической крепостной стены выросло множество живописных кафе и гостиниц.
Фото: кафе с видом на Алазанскую долину
Одна из них, например, стоит на высоких сваях и буквально парит над городом. Оттуда можно отправиться в полет на параплане или расслабиться за бокалом вина, созерцая Алазанскую долину и очертания крепостной стены, общая протяженность которой в свое время составляла многие километры. Столь же величественный вид на средневековые крепостные стены я встречала, пожалуй, только в испанском городе Авила.
Фото: участок крепостной стены с видом на Алазанскую долину
«Первые упоминания о нашей городской стене встречаются в летописях XIII века, — рассказала мне историк Мариам Гулиашвили. — Но та стена, которую вы видите сейчас, была построена в XVIII веке по приказу царя Ираклия II. Враги нападали на наши села прямо с Алазанской долины: с севера шли лезгины, с юга — персы. Они угоняли женщин, детей и скот, чтобы продать их в рабство. Чтобы защитить жителей долины, царь Ираклий II приказал возвести эту стену, длина которой, согласно документам, составляла от 5 до 7 км. В ней было 23 башни и 8 ворот. Сейчас сохранилось более 4,5 км этого укрепления, что по масштабу сопоставимо с «Малой Китайской стеной»».
Легенда о плачущей стене
Нынешняя грандиозная стена была возведена в XVIII веке при царе Ираклии II для защиты от набегов (период «лекианоба»). Но народная память хранит печальное предание: говорят, стену строили без фундамента, и она постоянно рушилась, унося жизни рабочих.
Тогда возник суровый обычай: чтобы крепость стала непобедимой, в её основание нужно было замуровать живого человека. Легенда гласит, что на призыв царя вышли трое: одинокий инвалид, которого некому было оплакивать; старик, проживший долгую жизнь; и молодая вдова, чей муж и сыновья погибли в бою, оставив лишь маленького сына. Царь не смог сделать выбор, и судьбу решил жребий, брошенный самим народом. Считается, что в том месте, где в стену вошел человек, до сих пор из камней сочится вода — «слезы крепости». В районе Мерубани и сегодня можно увидеть этот источник.
Статус города Сигнаги получил в 1770 году. В то время это был оживленный центр ремесел и торговли с населением до 10 000 человек. Большую часть жителей составляли армяне. Царь пригласил их селиться в Сигнаги, так как Алазанская долина была опустошена после набегов шаха Аббаса, который в свое время угнал в Персию 100 000 грузин, переселив их в провинцию Ферейдан.
В последующие века Сигнаги стал крупным культурным и образовательным центром со своим театром и школами. Девочки получали образование в частных школах, которые открывались в домах богатых горожан.
Фото: на улочках Сигнаги
В советское время Сигнаги был процветающим туристическим направлением с большой турбазой. Город гордился своим Этнографическим парком. Здесь располагался археологический центр, откуда археологи всего СССР организовывали экспедиции и раскопки по всей Кахетии. Посетить его можно и сейчас, если прогуляться по красивому обновленному парку, романтично раскинувшемуся на склонах Сигнаги сразу за крепостной стеной.
Местное кладбище, на которое я забрела случайно, стало для меня настоящим открытием: оно хранит множество захватывающих историй. Это не просто место упокоения, а настоящая летопись города под открытым небом. Здесь соседствуют надписи на грузинском, армянском и русском языках, что отражает многонациональное прошлое города. Старые надгробия часто украшены резьбой, указывающей на профессию или увлечения покойного — это традиционная черта для исторических кладбищ Грузии того периода. По эпитафиям этого кладбища легко восстановить историю домов Сигнаги. Глядя на фамилии на плитах (такие как Сараджишвили, Бегашвили и другие), можно проследить, как менялся город от ремесленного центра XVIII века до современного туристического центра.
Сигнаги – это город, напрямую связанный с особой группой грузин, кизихцами или кизикийцами. Они населяли историческую область Кизики (юго-восточная часть Кахетии, центром которой является Сигнаги) и всегда занимали исключительное положение в истории Грузии. Здесь никогда не было крепостного права. В то время как остальная Грузия была разделена между князьями, кизикийцы считались «царскими людьми». Они подчинялись напрямую царю (в основном через епископа Бодбийского), у них не было феодалов-помещиков, поэтому дух свободы и независимости у кизикийцев в крови. Это сформировало их характер: прямой, иногда резкий и упрямый, но очень самостоятельный и решительный.
Существует легенда, что когда какой-то заезжий князь из другой части Грузии попытался повести себя высокомерно с местным крестьянином, тот ответил: «Слушай, генацвале, у нас в Кизики каждый сам себе князь, а над нами — только Господь и Царь Ираклий. Так что привяжи своего коня и садись пить вино как равный, или скачи дальше, пока конь цел».
В отличие от жителей «внутренней» Кахетии, которые больше ассоциируются с неспешным виноделием и застольями, кизикийцы славились как отличные земледельцы, скотоводы, но, прежде всего, как торговцы и ремесленники. Именно их предприимчивость помогла Сигнаги стать экономическим центром. Существует даже стереотип (добрый юмор), что кизикийцы — самые «хитрые» и расчетливые среди кахетинцев. Они очень трудолюбивы и умеют извлекать пользу из суровой земли.
Жители Сигнаги любят подшучивать над своей предприимчивостью и во время застолий произносят такой тост: «Давайте выпьем за то, чтобы наш ум всегда был быстрее наших проблем. Чтобы мы могли продать старую подкову по цене целого коня, но сделать это так честно, чтобы покупатель вернулся к нам за второй!»
Кизики был пограничным регионом, который первым принимал на себя удары персов и лезгин. Из-за этого всё мужское население Кизики считалось постоянным войском. У кизикийцев была особая привилегия: кизикийское ополчение всегда составляло авангард царского войска. Идти первыми в бой было их почетным правом и обязанностью. Именно поэтому Ираклий II так ценил этот регион и построил здесь мощную Сигнагскую крепость.
Учитывая историю вражеских набегов, кизикийцы ценят надежность человека. Вот одно из их выражений: «Будь как башня Сигнаги: смотри далеко, стой крепко, и пусть внутри тебя всегда горит огонь, чтобы друзья видели свет, а враги — опасность».
С XVIII века большая армянская община стала неотъемлемой частью города. Они строили дома, открывали лавки, создавали тот архитектурный облик города. За столетия совместной жизни в Сигнаги сформировалась уникальная городская культура. Многие армянские семьи огрузинились. Они принимали местные традиции, но сохраняли свою предприимчивость. Потому понятие «кизикиец» стало обозначать принадлежность к этой вольной, торговой и мастеровой земле. Говорят, что, если у жителя Тбилиси сигнанские корни, он с гордостью будет считать себя кизикийцем.
Знаменитый сын Грузии, художник Нико Пиросмани, — уроженец села Марзаани близ Сигнаги. В его работах – отображение прямоты кизикийцев: он рисовал людей и животных такими, какими он их видел — без лишних украшательств, но с огромным внутренним достоинством. Почти все сюжеты его картин — это «застывшая реальность» его родного края.
Кизики — это уникальный сплав, как этнический, так и характерный: с одной стороны — это вольные грузинские горцы, никогда не знавшие господ, а с другой — это армянские мастера и купцы, принесшие в город европейский лоск, практичность и торговую хватку. Вместе они создали тот самый «кизикийский характер», который невозможно спутать ни с каким другим в Грузии. Понятие «кизикиец» очень похоже на понятие «одессит» — это и география, и дух, и смесь культур, которые в итоге дали совершенно самобытный тип личности.
Кахетинский анекдот
Идет суд. Судья спрашивает свидетеля-кизикийца: — «Вы обещаете говорить правду, только правду и ничего, кроме правды?» Кизикиец прищуривается и отвечает: — «Господин судья, а вам какую правду — ту, от которой мне будет хорошо, или ту, от которой вам будет приятно слушать?»
Вано Сараджишвили: «грузинский соловей»
Сигнаги подарил миру не только великого художника, но и великий голос. В 1879 году в этом городе родился Вано Сараджишвили — легендарный тенор, которого называли «грузинским соловьем».
Фото: Мемориальная доска и памятник, посвященне Вано Сараджишвили
Вано Сараджишвили стал одним из основателей грузинской профессиональной оперной школы. Его голос был символом национальной оперы, а исполнение партий в «Абесалом и Этери» или «Даиси» до сих пор считается эталонным. Великий Захария Палиашвили писал партию Абесалома в опере «Абесалом и Этери» именно для Вано Сараджишвили, который впервые исполнил ее в 1919 году. Рассказывают, что популярность Сараджишвили в то время можно было сравнить с популярностью современной рок-звезды. Тбилисская музыкальная публика буквально штурмовала кассы оперного театра перед его выступлениями. Сараджишвили сравнивали с Энрико Корузо, а со знаменитым басом Федором Шаляпиным его связывала тесная дружба. Неожиданный уход из жизни знаменитого тенора в возрасте всего 45 лет потряс его поклонников, а его похороны вылились в национальный траур.
В Сигнаги бережно сохранили дом, где родился певец. Это типичный кахетинский дом с деревянными резными балконами, внутри которого воссоздана атмосфера конца XIX века. Там можно увидеть личные вещи Вано, его сценические костюмы и старинные афиши.
Для жителей Сигнаги Вано Сараджишвили — это воплощение благородства и таланта их родной земли.
Туристический бум в Сигнаги
Чтобы узнать о современных тенденциях в туризме, я заглянула в информационный туристический центр Сигнаги. Сотрудник центра Зураб Сипрашвили объяснил, что здесь регистрируют только тех гостей, которые обращаются к ним напрямую — а это лишь 10% от общего потока. По этим данным, в прошлом году Сигнаги посетили 11 000 человек, и эта цифра растет. Большинство туристов приезжает из России, Польши, Германии, Франции и Израиля.
Расположение Сигнаги на высоком холме над Алазанской долиной, колыбелью древнего виноделия, еще больше способствует его популярности. В самом городе работают четыре крупные винодельни и множество дегустационных залов.
От вице-мэра города Мадонны Батиашвили я узнала о дальнейших планах властей по развитию региона. «В будущем мы хотим, чтобы гости задерживались у нас подольше, поэтому планируем развивать близлежащие села — Цнори и Мачхаани. Последнее — уникальное село со старым театром XIX века и множеством исторических домов, которые сильно отличаются от типичных кахетинских построек. Вскоре Мачхаани должен получить статус села-музея», — отметила она.
В дальнейших планах — создание нового туристического маршрута, который свяжет Сигнаги, Цнори, Мачхаани и пойдет дальше в Дедоплисцкаро — город, где находится еще один музей Пиросмани. Ставка делается на агротуризм: для любителей природы, охоты, рыбалки и кулинарии. Там можно будет научиться готовить чурчхелу или печь грузинский хлеб. Также планируется запуск нескольких канатных дорог, которые соединят деревни и позволят туристам наслаждаться видами Алазанской долины с высоты.
Город любви
Что еще делает Сигнаги столь привлекательным? Одной из «фишек» города стала возможность быстро заключить брак в знаменитом Доме бракосочетаний, который работает 24 часа в сутки.
«Всё, что вам нужно — это паспорта жениха и невесты и два свидетеля, — говорит вице-мэр Мадонна Батиашвили. — Представьте себе: недавно я сама видела пару, церемония бракосочетания которых состоялась в 4 часа утра!»
Действительно, пожениться в Сигнаги проще простого — и никакой бюрократии! «Многие из наших горожан неоднократно становились свидетелями на бракосочетаниях. И теперь в семьях этих людей их принимают за родственников», — с гордостью рассказала мне Мадонна Батиашвили.
Так новая современная традиция превратила Сигнаги из города торговцев, ремесленников и воинов в «Город любви».
Эпилог. Сигнагская история о красоте вне времени
Встречались ли вам в жизни сказочно красивые пожилые люди? Недавно у меня случилась такая встреча в этнографическом парке Сигнаги.
Фото: на пути в Этнографический парк Сигнаги
Со мной заговорила дама, ухаживающая за коллекцией виноградных лоз со всей Грузии. Её облик потряс меня: изящная, как тростинка, с лицом голливудской дивы в ореоле искусно уложенных седых волос. Она рассказала, что раньше здесь работали археологи со всего мира, среди которых был и её муж. После его смерти два года назад она заняла его место — присматривает за территорией раскопок и садом, растворяясь при этом в тишине бытия.
— Я не местная, тбилисская, но живу здесь уже 50 лет, — поделилась она. — Тбилиси стал не тот, а здесь… здесь воздух! Даже в жару — сказочная прохлада.
В каждом её слове слышалось наслаждение жизнью. Удивительным образом она ни разу не спросила меня обо мне, но деликатно и ненавязчиво поведала мне свою историю.
— Интересно, кто же вы по профессии? — спросила я потом.
Она лукаво подмигнула и с почти детской улыбкой заметила:
— Я — никто, деточка. Я — это я. Рано вышла замуж, приехала сюда, вырастила трех замечательных дочерей. Все они у меня творческие натуры: одна — музыкант, другая – танцовщица, а третья — художница. Я ими очень горжусь.
Когда мою собеседницу позвали коллеги, я вызвалась поднести её тяжелую лопату, чтобы немного продлить наше с ней общение. В бывшем офисе археологов, где теперь расположился скромный ресторан, дама ловко сменила рабочий свитер на парадный. Словно невзначай она упомянула, что двадцать лет назад пережила онкологию и операцию на сердце.
— Но видишь: несмотря ни на что, я всё ещё здесь, живу и радуюсь, — воскликнула она и вдруг неожиданно добавила:
— Хорошая ты какая девочка! Можно я тебя обниму?
Я не решилась попросить её о фото — побоялась разрушить тот самый удивительный момент. Но её лицо я не забуду никогда.
Эта встреча заставила меня осознать: старость уродлива лишь тогда, когда на смену красоте приходят эгоизм и горечь. Если же их нет, осень жизни превращается в особую грацию, достоинство и великодушие.
Я провела пять незабываемых дней, исследуя прошлое Сигнаги и впитывая его мятежный, вольный дух через беседы с местными жителями и созерцание его красот. И почему-то именно история этой удивительной женщины показалась мне квинтэссенцией города — настоящей кизикийской притчей, в которой за внешней хрупкостью скрывается несокрушимая сила жизни.
Сигнаги, апрель 2019 — март 2026