Саломея Кобулашвили – прямая наследница последнего грузинского царя Ираклия Второго. Но об этом я вряд ли бы узнала, если бы ни один случай. По стечению обстоятельств эта княжна оказалась … моим стоматологом! И не только моим: известнейший в Грузии дантист, она в свое время лечила и Эдуарда Шеварнадзе, и даже самого Алена Делона!
Однажды, сидя на приеме в кабинете у Саломеи, я восхитилась одной изящной полкой для цветов, выполненной в стиле модерн. На это как бы между прочим Саломея заметила: «Раз тебе нравятся такие вещи, ты наверняка оценишь и мои работы», — и достала из полки стола несколько миниатюрных статуэток. Все они были выполнены из камня или стекла и металла: бюст женщины в восточном тюрбане, принимающая ванну красавица, царевна-лебедь, спящие красавицы и многие другие. Эти работы показались мне находками какого-то старинного клада, а, может, даже сокровищами Древней Колхиды! Но нет, эти драгоценности – творения ее искусных рук! Вы когда-нибудь слышали, чтобы произведения искусства создавались с помощью обычной бормашинки?
Фото: работы Саломеи Кобулашвили очень похожи на артефакты кладов времен Древней Колхиды
«Возращение домой»
В ответ на мой восторг Саломея пригласила меня на выставку своих работ «Возвращение домой». Шёл 2021 год, самый разгар пандемии. Вернисаж проходил, на мой взгляд, в одном из самых впечатляющих зданий Тбилиси, в Академии художеств, известном также под названием Дом Ашакуни.
Восточные залы этого дворца, отделанные мириадами зеркальных изразцов, подчеркивали пронзительное великолепие работ Саломеи, заставляя их сиять словно сокровища из волшебных сказок! Гостей было не счесть, и большинство из них – друзья и знакомые художницы. Когда мы подошли к Саломее, чтобы выразить ей свой восторг, я не удержалась от вопроса, почему у выставки такое непривычное название, что значит «возвращение домой»? На это Саломея самым непринужденным образом ответила: «Дело в том, что этот дворец – наш семейный дом». За этими словами последовало приглашение в гости на беседу, которая потрясла меня не меньше, чем работы художницы. Однако между её приглашением и моим визитом прошло целых четыре года: пандемия и война в Украине перекроили не только наши с Соломеей планы, изменив повестку дня не только для нас, но и, пожалуй, для всей планеты.
Резиденция современной княжны
Фото: генеалогия рода Кобулашвили — в гостиной у Саломеи
Визит в резиденцию Саломеи оказался путешествием во времени. Вместо дворцовых залов — атмосферная «сталинка» в Ваке, где в каждой детали и в каждом снимке живет подлинная память рода.
Фото: в гостях у Саломеи Кобулашвили
Уютную гостиную украшают искусно подсвеченные работы Саломе, выставленные прямо на рояле, а вокруг, на стенах — живая генеалогия: благородные лица представителей рода Кобулашвили, восходящие к самому царю Ираклию II. Глядя на эти снимки, я готовлюсь услышать историю великого родства.
«Мой прапрадед Евгений был внуком Ираклия Второго и наместником в Кахетии. А дворец Ашакуни в 1902 году Евгений вместе со своей молодой женой купил с аукциона за 36 тыс. золотых», — повествует Саломея. После чего следует её увлекательный рассказ о невероятных переплетениях семейной истории.
Фото: Евгений Кобулашвили — последний хозяин дворца Ашакуни
До того как дворец перешел к её прапрадеду, здание пребывало в запустении: построивший его армянский купец скончался сразу по завершении работ, так и не успев пожить в своем особняке. Новый владелец пригласил для реставрации лучших мастеров из Грузии, Персии, Италии и Англии. Они превратили дом в подлинный шедевр, разделив его на два флигеля: восточный и западноевропейский. Реставрация обошлась в колоссальную по тем временам сумму — 500 тысяч золотом, что в десятки раз превышало стоимость самого здания. Наследие предков Саломе впечатляло своим имперским размахом.
Моя собеседница с лукавой улыбкой поясняет: «Дело в том, что родовой дом мой прапрадед благородно уступил сестре в качестве свадебного дара. Кто знает, может, именно за эту щедрость судьба вознаградила его сторицей? Вскоре он получил колоссальное наследство от своей тетки, княжны Орбелиани».
Романтические интриги и судьбоносные решения
Лиза Орбелиани была само очарование: хрупкая, изящная, с пленительным восточным лицом. Но блестящая внешность не уберегла её от несчастливого брака с кутилой и транжирой Давидом Давидовым. В это же время на Кавказ был переведен — фактически в почетную ссылку за легкомысленное поведение — близкий друг Николая I, генерал-фельдмаршал Александр Барятинский. Блистательный фельдмаршал и любимец императора, прославившийся пленением Шамиля, он оказался в этих краях из-за своего строптивого нрава и «неблагопристойных» столичных похождений».
Фото: Елизавета Орбелиани
Фото: князь А. И. Барятинский
Приезд столь выдающейся персоны вызвал в Тбилиси настоящий фурор: вся грузинская знать спешила засвидетельствовать князю своё почтение. „Супруг Лизы Орбелиани настоял, чтобы жена отправилась к Барятинскому и похлопотала для него о достойной должности, — рассказывает Саломе. — Княжна действительно отправилась на аудиенцию к генерал-фельдмаршалу, но её просьба была весьма неожиданной: «Если мой муж придет к Вам и станет о чем-то просить — умоляю, не давайте ему ничего!»
«Говорят, князь Барятинский влюбился в Лизу без памяти — красавица была моложе его на четверть века. Вызвав к себе её супруга, фельдмаршал прямо спросил, какую цену тот назначит за развод. К изумлению окружающих, Давидов, не моргнув глазом, назвал сумму: он был готов буквально продать жену! Разразился грандиозный скандал, но Барятинский настоял на своём: он увез княжну в Петербург и представил её к императорскому двору. Когда Лиза, облаченная в тончайшие белые кружева, предстала перед государем, Николай I воскликнул: „Так вот она — та самая «мушка» в молоке, наделавшая столько шума?“ (прим. мушка — накладная родинка).
Венчание русского князя и грузинской княжны состоялось в Бельгии. Семейная легенда гласит, что сам имам Шамиль в знак уважения прислал им роскошный свадебный дар. После торжества молодожены отправились во Францию, но счастье было недолгим: вскоре князь Барятинский скончался. По рассказам бабушек Саломеи, овдовевшая Лиза ушла в монастырь. «Не могу судить о достоверности предания про обитель, — делится Саломея, — но знаю наверняка: согласно завещанию, всё её колоссальное состояние было разделено между моим прапрадедом Евгением Кобулашвили и ещё одним наследником рода Орбелиани».
Заинтригованная этим сюжетом, я обратилась к историческим хроникам в интернете, где обнаружила иные трактовки событий. Саломея, узнав об этих расхождениях, ответила с достоинством истинной княжны: „Пусть у историков будут свои версии. Я же делюсь тем, что бережно хранилось в нашей семье поколениями и передавалось из уст в уста“.
В вихре перемен
Дед Саломеи, Давид Кобулашвили, окончивший Сорбонский университет с дипломом по коневодству, после революции добровольно уехал в Среднюю Азию в так называемую самоназначенную ссылку. Дед опасался репрессий, решил быть «от греха подальше», занявшись овцеводством в далеких краях. После звонка оттуда в Грузию местным властям было сказано не трогать грузинского дворянина, раз тот согласен «добровольно работать на благо родины».
Фото: Давид Кобулашвили
В 1921 году прабабушку Саломеи, Нину Эристави, жену Евгения, заставили «подарить государству» их семейное гнездо, а прежним хозяевам пришлось переселиться в подвал своего же дома. «Так случилось, что мой отец родился в подвале нашего дома, — восклицает Саломе. – Но только таким образом им удалось спастись».
Фото: Нина Эристави, супруга Евгения Кобулашвили
Саломея бережно листает альбом, ставший для семьи настоящим путеводителем по прошлому. Её дед, Давид, проделал огромную работу, чтобы спасти от забвения имена и лица родных. В этом альбоме нет „незнакомцев“ — каждая фотография снабжена подробным комментарием. С пожелтевших страниц на меня смотрит и сам автор Давид Кобулашвили, молодой красавец с офицерской выправкой, часто – на породистом скакуне.
Фото: Семейный альбом, составленный Давидом Кобулашвили
Фото: Давид Кобулашвили, сын Евгения Кобулашвили
«Лошади были его страстью, — замечает Саломея. — Но что поразительно: мы никогда, ни разу в жизни не слышали от деда жалоб на то, что у него отняли. Об этом в доме не было речи! Давид всегда говорил, что богатство — дело наживное: сегодня нет, вчера было, а завтра, глядишь, счастье снова улыбнется. Бабушка воспитывала нас в том же духе. Советскую власть в нашей семье не обсуждали — её просто не замечали».
Любопытно, что в весьма почтенном возрасте Давид Кобулашвили работал на грузинской киностудии консультантом по этикету и хорошим манерам. На одной из фотографий тех лет на нас смотрит человек с удивительно озорными, почти детскими глазами — воплощение доброты и радушия, сияющий искренней, широкой улыбкой.
Фото: Давид Кобулашвили в почтенном возрасте
«В моём детстве говорить о происхождении было не только опасно, но и не принято — выставлять свои корни напоказ считалось моветоном, — вспоминает Саломея. — Историю князя Барятинского я знала лишь по тихим рассказам бабушек. После распада Союза, в годы холода и тьмы, в Грузии никому не было дела до возвращения изъятого имущества. Лишь в девяностые нам удалось связать оборванные нити памяти: мы восстановили связь с той ветвью семьи, которая после революции нашла спасение во Франции».
С того далекого времени, когда Евгений приглашал к себе на работу дорогих заграничных мастеров, а Давид по-щегольски проносился верхом по родовым землям, много воды утекло. о спустя век нить времен связалась вновь. Саломея Кобулашвили, прямая наследница царя Ираклия II, представила в родных стенах свою экспозицию «Возвращение домой». На фоне столетнего юбилея Академии художеств и 120-летия дома Ашакуни этот вечер стал торжественным финалом долгого пути семьи домой.
«За нашу семейную историю я испытываю тихую, спокойную гордость. Но теперь, после выставки, я чувствую, что между мной и моими предками возникла иная, незримая и глубокая связь», — признается мне художница.
Каково это — возвращаться в родной дом, ставший государственным учреждением? — Когда я была маленькой, бабушка привела меня сюда и сказала: „Это твой дом, Саломка“. Мы поднимались по красивой лестнице, и слова из сказок, которые она мне читала, вдруг обрели смысл. Я наконец поверила бабушке: я и вправду была маленькой принцессой в своем настоящем дворце».
Княжна-стоматолог
Как принцессы становятся стоматологами, а затем — и виртуозными скульпторами-ювелирами? Склонность к искусству у Саломеи всегда поощряла бабушка Мана, которая устроила внучке «рай на земле», занимаясь с девочкой всеми видами рукоделия и кулинарией. Отсюда и пошло ее желание поступить в художественную академию. Кроме всего прочего, эта бабушка умела готовить удивительные волшебные снадобья и мази, которыми она в свое время лечила полгорода в то время, как внучка ей ассистировала. Так у Саломеи зародился интерес к врачеванию.
На выбор профессии врача повлияла мать Саломеи, которая посоветовала дочери выбрать «нечто более практичное и приносящее стабильный, регулярный доход», чтобы иметь возможность самой обеспечить себя. «Мама сказала, что раз крови я не боюсь, то с моими руками хорошо бы пойти в стоматологию, а потом можно подумать и о лицевой пластике. Это мне понравилось, потому что пластика лица – это потрясающая вещь, она сродни рисованию или лепке».
После окончания мединститута девушка прошла солидную стажировку в большой международной клинике, которую открыл в то время в Москве её дядя, представитель французской линии рода Кобулашвили. По возвращению в Тбилиси Саломея открыла собственный маленький стоматологический кабинет прямо в своей квартире, куда с радостью стекались друзья и знакомые. Им хорошо было известно, какой радушный прием будет там им уготован. Так постепенно про искусство врачевания Саломеи узнавали многие люди, включая самого Эдуарда Шеварнадзе, к тому времени уже отошедшего от политики.
Самый звездный пациент
Однако был в карьере у Саломеи один совершенно особенный пациент. Случилось так, что к шестидесятилетию международной оперной звезды Пааты Бурчуладзе в качестве ведущего юбилейного вечера прибыл сам Ален Делон! Однажды утром Саломее позвонили и попросили перенести на другое время запись её первого пациента, чтобы принять одного важного гостя, сообщив, что этого человека надо срочно спасать.
«И тут открывается дверь – и заходит он, сам Ален Делон! – восклицает Саломея. — У меня первый и последний раз в жизни тряслась рука, когда я делала ему анестезию! В моем кресле артист заснул, мурлыча. У меня много мужчин засыпают на приеме. Это, я думаю, от стресса. Когда же артист проснулся, посмотрел в зеркало на свои зубы, то неожиданно выпалил: «Можно я Вас поцелую?»»
Позже, когда эта забавная история стала достоянием общественности, над ней хохотал весь Тбилиси. На следующее утро Саломея опоздала на работу, и коллеги тут же принялись подтрунивать, что её «забрали в психушку», а друзья с гордым видом заявляли: „Теперь у нас с Аленом Делоном общий врач!“
Княжна-художник: путь к свободе
Саломея называет себя настоящей баловницей судьбы. Главное тому подтверждение – ее творчество, ставшее для нее «путем освобождения и тихой гаванью».
Почином стало оформление миниатюрными статуэтками выставки работ ее подруги, знаменитого скульптора Тамар Квесетадзе (прим. автор скульптуры «Али и Нино» в Батуми).
А потом с Саломеей случилась Сванетия… Художница вспоминает, что, когда она впервые попала в этот могучий горный край, «это был настоящий Клондайк». Она была так очарована богатствами местной природы, что насобирала там много разных камней, «сама толком не зная, зачем они нужны». Но пандемия внесла свои коррективы, и те самые камни из Сванетии обрели новую жизнь, постепенно превращаясь в подлинные шедевры искусства. «Я развила концепцию: если какой-либо камень напоминает мне какое-нибудь движение, я вношу небольшие дополнения и вдыхаю в камень новую жизнь», — с воодушевлением говорит Саломея.
Ее детские мечты о балете породили изящных танцовщиц, а подсознание выдало одного за другим мифических существ, богинь, божеств и древние символы. И таким образом мы, созерцатели, невольно совершаем удивительное путешествие в глубину души талантливой голубокровой волшебницы, Саломеи. При изготовлении своих работ Саломея использует камень, стекло, дерево, которые потом дополняет отлитыми из бронзы и других металлов элементами, а в конце обрабатывает их борной машинкой.
«В пандемию творчество стало для меня побегом от реальности. Во время работы я получаю невероятную дозу адреналина и огромное удовольствие! Кроме того, в потоке созидания я ощущаю невероятную влюбленность в жизнь. Но главное – я не завишу от своих заказчиков, потому что их у меня нет. Творчество для меня – это не про деньги, это мой путь к свободе».
В скором времени с помощью друзей у Саломеи появился сайт, где были представлены ее работы. В разгар пандемии сайт был самым разумным решением, потому что большинство выставок и художественных конкурсов проводилось тогда в режиме онлайн. Таким образом Саломея узнала, каким невероятным успехом пользуются ее творения, какие они получают награды и призы на международных выставках: Испания, Италия, Португалия, ОАЭ, США – это только начальный список стран, где работы Саломеи произвели фурор.
Чудо грузинского духа
«Насколько верно мое ощущение, что в каждом грузине сидит либо поэт, либо художник, либо виртуозный певец? И почему у такой маленькой нации столько одаренных людей?» — спросила я у Саломеи. – «Нас, грузин, очень мало, пожалуй, меньше пяти миллионов. Но жизнь изрядно нас потрепала, — вслух размышляет Саломея. — Сколько империй погибло в течение тысячелетий, а мы всё ещё существуем! Разве это не настоящее божье чудо?! Я думаю, наше чувство юмора и отстраненность от проблем спасали нас на протяжение веков. Мы, грузины, всегда как-то подсознательно отдавали себя на милость Господа. А в тяжелых ситуациях у нас, как правило, столько юмора и детской непосредственности! И именно они и оказываются для нас спасительными».
Судьба Саломеи Кобулашвили и её уникальное наследие еще раз напоминают нам о том, что Грузия — не просто родина талантов, а магическое пространство чудес, где жизнь щедра на невероятные сюжеты и судьбоносные встречи.
Тбилиси, 25 мая 2025